Стенограмма выступления и ответов на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на пресс-конференции, посвященной внешнеполитическим итогам 2007 года

Пресс-центр МИД России, 23 января 2008 года

С.В.Лавров: Добрый день, уважаемые дамы и господа, коллеги, Мы ценим наши ежегодные встречи, которые дают возможность поподробнее, чем в течение года, поговорить об итогах внешнеполитической деятельности за прошедший год и о том, что нас в сфере внешней политики ожидает в году наступившем.

Мы стремились и будем продолжать стремиться к тому, чтобы наша внешняя политика основывалась на прочной основе понятных национальных интересов, на основе прагматизма, здравого смысла, чтобы она шла от жизни. У нас нет во внешней политике никакой идеологии. Мы удовлетворены тем, что наши принципиальные подходы к тому, как выстраивать внешнеполитическую деятельность, находят широкое понимание и распространение в мире. Это, прежде всего, прагматизм, многовекторность, готовность сотрудничать со всеми, кто к этому готов, и отстаивать наши национальные интересы твердо, но без какой-либо конфронтации.

Нам также приятно, что наши оценки международной ситуации не только подтверждаются ходом событий, но и разделяются все большим числом стран. Особенно важно то, что внутри страны укрепляется согласие по поводу задач российской внешней политики, российской дипломатии. Это подтвердилось и в ходе состоявшихся в декабре выборов в Государственную Думу.

Наша страна за последние восемь лет при президентстве В.В.Путина укрепила свою государственность, модернизирует экономику, решает масштабные социальные задачи, более эффективно обеспечивает свою безопасность, в том числе посредством участия в широком международном сотрудничестве. И, по сути дела, у нас впервые в истории есть возможность и решимость, есть финансовые ресурсы для того, чтобы все эти задачи решать одновременно и опираться при этом на новое состояние России, которая готова нести и возросшую ответственность в международных делах.

Мы укрепляем наши позиции в глобальной экономике, в глобальных финансах, укрепляем позиции страны-донора международного развития, и свидетельством признания наших успехов, конечно же, стали решения о проведении саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в 2012 году во Владивостоке и зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи.

Так что мы имеем, по нашей оценке, прочный фундамент, на основе которого российское руководство и сформулировало нашу внешнеполитическую стратегию, которая отвечает коренным национальным интересам страны, требованиям нынешнего этапа мирового развития, а суть этого этапа – я думаю, теперь уже нет нужды никого в этом убеждать, – объективно формирующаяся многополярность.

У нас нет по отношению ни к кому, ни к одной стране никаких враждебных намерений. Мы нацелены, нацелены, повторю еще раз, на сотрудничество со всеми, кто к этому готов, и эта открытость России внешнему миру находится в полном согласии с мироощущением наших граждан. И с этих позиций мы будем и впредь вести дела со всеми нашими международными партнерами. Разумеется, сотрудничать мы готовы только на основе полного равноправия, на основе взаимного учета интересов, взаимной выгоды, на основе совместного анализа имеющихся проблем и на основе совместно вырабатываемых и совместно реализуемых решений.

Мы — за укрепление коллективных правовых начал в международных делах. Это отвечает и требованиям глобализации. Конечно же, рецидивы блоковой политики, рецидивы идеологизированных подходов, попытки навязать некий конфронтационный сценарий в том или ином регионе мира, попытки ремилитаризировать мировую политику – это все, конечно, имеет место, но, по нашему глубокому убеждению, это идет вразрез с магистральной тенденцией развития международных отношений. Стремление к коллективным действиям, к опоре на международное право, все-таки, более отвечает задачам дня и интересам развития всего человечества.

Сохраняющиеся противоречия в мировых делах необходимо урегулировать на основе честных, прямых, откровенных разговоров. И именно к этому призвал Президент России, выступая в феврале прошлого года в Мюнхене. Мы убеждены, что без таких открытых дискуссий не получится выйти на интеллектуально состоятельные, реалистичные, общеприемлемые подходы к решению актуальных глобальных проблем. Сюда относится и дальнейшая борьба с международным терроризмом, необходимость пресечь любые возможности распространения оружия массового уничтожения, в этом же ряду и глобальная бедность, изменение климата и многое другое. И выбор тут очень простой: либо каждый будет сам за себя, либо мы будем действовать сообща. Мы свой выбор, как я уже сказал, сделали. Всегда будем готовы к совместным действиям на основе тех принципов, о которых я упомянул, но когда партнеры отказываются от таких совместных действий, разумеется, мы будем вынуждены принимать решения сами, исходя, прежде всего, из наших национальных интересов, но всегда, я это хочу особо подчеркнуть, на основе международного права.

К ключевым тенденциям современного развития, как я уже сказал, мы относим объективно складывающуюся многополярность, объективное возрастание роли многосторонней дипломатии. Все это подводит к выводу о том, что решение вопросов стратегической стабильности не может более оставаться исключительной сферой отношений между Россией и Соединенными Штатами. Объективно приходит время открыть рамки отношений в сфере стратегической стабильности для других государств, прежде всего европейских, ради обеспечения общей безопасности. Именно в этом, в приглашении к расширению рамок дискуссии по стратегической стабильности, суть наших предложений по Договору об обычных вооруженных силах в Европе, Договору по противоракетной обороне и Договору о ракетах средней и меньшей дальности.

В наступившем году среди ключевых задач мы выделяем, прежде всего, необходимость качественного преобразования всей европейской архитектуры безопасности, избавления ее от идеологии победы в «холодной войне» (а такие рецидивы все-таки еще присутствуют), создание современной открытой системы коллективной безопасности. Особые риски в наступившем году видим в попытках подрывать международную законность. Вся история человечества доказывает, что разрывы правового пространства, будь то внутри государства или в международных отношениях, имеют самые серьезные, негативные и весьма долговременные последствия, которые, как правило, предсказать очень сложно. Но как бы ни сложились обстоятельства, еще раз отмечу, мы не дадим вовлечь себя в конфронтацию по какому-либо вопросу. Мы не видим для этого никаких оснований. Будем всегда проводить взвешенную, объединительную политику, продвигать позитивную повестку дня по ключевым вопросам международных отношений, предлагать конструктивные альтернативы решения имеющихся проблем и будем делать все, чтобы не допустить раскола мира по цивилизационному признаку.

Мы свою точку зрения никому не навязываем и не собираемся ввязываться в информационные войны. Всегда готовы, подчеркну еще раз, к открытому, честному диалогу со всеми партнерами, но, разумеется, одновременно в наступившем году будем делать все, чтобы удовлетворять законный спрос российской и международной общественности на объективную информацию о России, о нашей внешней политике. Я рассчитываю, что сегодняшняя встреча этому поможет. На этом я хотел бы свое вступительное слово завершить и готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: В последнее время тема взаимоотношений России со странами СНГ нередко находится на переднем плане, есть стабильные партнерские отношения, есть обостренные, как например с Грузией, непросто складывается диалог с Украиной. Как Вы оцениваете перспективы развития этих отношений и что намерена предпринять Россия для того, чтобы сохранить свое влияние на постсоветском пространстве? И еще один вопрос в этой же связи. Как объяснить тот факт, что наши западные партнеры нередко обвиняют нас в имперских амбициях, то, что мы оказываем политическое, экономическое давление на наших соседей, в то время как сами со своей стороны именно этим и занимаются, можно сказать, что открыто вмешиваются во внутренние дела суверенных государств, например той же Украины или Грузии?

С.В.Лавров: Что касается положения дел в Содружестве независимых государств, то, конечно же, оно напрямую зависит от реальной ситуации, которая складывается в странах СНГ, в отношениях между ними. Давайте не будем забывать, что при всех проблемах СНГ существует уже более шестнадцати лет, накопило существенный опыт, солидную договорно-правовую базу взаимодействия, сформировало соответствующие механизмы и остается, по признанию практических всех руководителей стран Содружества, уникальной на сегодня площадкой многостороннего сотрудничества в формате двенадцати государств. Уникальной, прежде всего, с точки зрения возможности проводить в таком формате регулярный политический диалог на высшем и высоком уровне. И тот факт, что страны Содружества отдают себе отчет в тех преимуществах, которые этот формат по-прежнему предоставляет, подтвердился на саммите СНГ в октябре прошлого года, где была не только одобрена концепция дальнейшего развития Содружества, но и был также принят план основных мероприятий по ее реализации. Это документы реалистичные, они отражают достигнутый компромисс в ходе дискуссии о дальнейшей судьбе СНГ и предусматривают сохранение очень широкого диапазона направлений совместной деятельности с возрастающим упором на экономику. Но не только экономика там фигурирует, значительное внимание уделено коллективным действиям в сфере укрепления безопасности, правопорядка, вопросам миграции, транспортной инфраструктуры. Повышенное внимание уделяется развитию гуманитарного сотрудничества. На этот счет уже приняты документы, включая соглашения о гуманитарном сотрудничестве: Соглашение о создании Совета гуманитарного сотрудничества СНГ и Соглашение о создании Фонда гуманитарного сотрудничества СНГ. Повторяю, что, наряду с концепцией, был принят и план ее реализации, что говорит о наличии политической воли не просто к сохранению СНГ как площадки для разговоров, но и политической воли для того, чтобы вести практические дела как в тех сферах, которые я перечислил, так и на других направлениях — в интересах наших граждан.

Насчет сфер влияния и насчет политического и экономического воздействия. Конечно, «сферы влияния»– это, наверное, уже термин из прошлой эпохи, а мы хотим негативные проявления той эпохи оставить там, где они имели место. Мы имеем свои понятные, законные, не скрываемые, прозрачные интересы на постсоветском пространстве, но эти интересы мы намерены реализовывать через взаимоуважительное, взаимовыгодное сотрудничество со всеми странами СНГ, которые к этому проявляют встречный интерес.

Придаем большое значение развитию региональной интеграции на принципах добровольности и рыночной экономики. Тот факт, что региональная интеграция в ряде случаев осуществляется при ведущей роли России, означает не то, что мы навязали свою ведущую роль, а то, что в любом интеграционном объединении более крупная экономика всегда имеет и больше голоса, если хотите, в решении практических вопросов. На этом рыночном принципе формируются и другие региональные и универсальные экономические и валютно-финансовые организации. Но мы, повторяю, не будем злоупотреблять своим весом и всегда будем идти только на те решения, которые добровольно принимаются нашими партнерами.

Что касается влияния других стран на государства СНГ, то мы тоже признаем у них наличие законных интересов в этом регионе. Этот регион напрямую связан с обеспечением мира энергоресурсами. Он, к сожалению, по-прежнему используется террористами для того, чтобы планировать противоправные действия по подрыву государственности, по продолжению террористической активности. Поэтому понятен интерес и западноевропейцев и восточноевропейцев, и Соединенных Штатов к таким, например, частям СНГ, как Центральная Азия, Закавказье. Но и здесь мы готовы к честному взаимодействию и к конкуренции. Главное, чтобы она была добросовестной, тем более что и устойчивое обеспечение энергоресурсами, и борьба с терроризмом, наркотрафиком, организованной преступностью являются актуальными прблемами в этом регионе и вокруг него. Это наша общая задача. Здесь мы должны просто сотрудничать. Но любые действия всех игроков на этом пространстве должны способствовать стабилизации положения, а не подрыву стабильности. Не должно быть действий против кого-то, должны уважаться законы и интересы всех тех, кто здесь работает, в первую очередь, интересы самих стран пространства СНГ.

Мы, безусловно, не хотели бы, чтобы на постсоветском пространстве осуществлялась идеологизированная политика, основанная на «игре с нулевым результатом». К сожалению, пока эти рецидивы еще до конца не изжиты, и будем добиваться того, чтобы они остались в прошлом.

Что касается некоторых государств, которые Вы поименно упомянули, они государства суверенные, они сами должны делать свой выбор. Мы исходим из того, что наши соседи, принимая внешнеполитические решения, будут делать это на основе своих национальных интересов, как они понимаются их элитами. Думаю, что не будет чрезмерным выразить надежду, о чем я уже нашим соседям говорил, что при этом они, кончено же, будут принимать во внимание и интересы своих соседей, интересы региона с точки зрения, прежде всего, безопасности и стабильности.

Вопрос: В повестку дня Государственной Думы в пятницу включен пункт о ратификации Соглашения между правительствами Украины и России по поводу пролонгации эксплуатации ракетного комплекса 15 3 11 8 Н. Я хотела спросить, что скрывается под этим загадочным названием, что это за ракетный комплекс, который обеспечивает существование стратегической российской части, где он находится и что он конкретно делает?

С.В.Лавров: Никогда не пытался узнать и Вам не советую (смех в зале). А если серьезно, то я не знаю деталей этого вопроса, он слишком специфичен, но давайте мы пообещаем Вам справку прислать.

Вопрос: Насколько я понимаю, весь стратегический комплекс России уже давно выведен с территории Украины, вот поэтому я прошу рассказать, в каком состоянии находятся отношения между Украиной и Россией в военной сфере, допустим, про Черноморский флот?

С.В.Лавров: Это соглашение связано с тем, что мы унаследовали от Советского Союза, и удивляться здесь ничему не надо. Если Вас интересуют более подробные детали, я просто не хочу здесь заниматься любительскими разъяснениями, мы Вам можем справку прислать. Что касается наших отношений с Украиной, как Вы сказали, в военной области и по поводу Черноморского флота. В сфере военно-промышленного комплекса у нас огромное количество предприятий, которые исторически имеют производственные связи и которые производят продукцию, которую иначе невозможно произвести, кроме как совместно. Производственная кооперация очень широко распространена. Разумеется, дальнейшее сотрудничество в этом вопросе зависит от целого ряда факторов, прежде всего, от готовности партнеров продолжать его, но также в немалой степени и от того, как дальше будет развиваться внешнеполитическая линия наших соседей. Безусловно, это их суверенное право делать свой выбор. Мы знаем, конечно же, об обращении Президента, Премьер-министра Украины и Спикера Верховной Рады в Брюссель с просьбой начать процесс оформления плана действий для членства Украины в НАТО. Это очень серьезная тема, и, конечно же, от того, как она будет дальше развиваться, во многом будет зависеть и дальнейшее сотрудничество между Россией и Украиной и в военной области, и в сфере военно-промышленного комплекса.

А по Черноморскому флоту мы исходим из того, что базовые соглашения, которые были подписаны во второй половине 90-х годов, должны выполняться в полной мере, а это предполагает согласование дополнительных документов, которые будут определять практические аспекты выполнения базовых соглашений. Для этих целей существует подкомиссия по Черноморскому флоту, которая функционирует в рамках Межгосударственной комиссии, возглавляемой Президентами двух стран. Эта комиссия буквально завтра проводит в Москве очередное заседание. За последние полтора-два года удалось наладить деловой, деполитизированный диалог, цель которого обеспечить нормальные условия функционирования Черноморского флота, опирающиеся на базовые соглашения и приемлемые для российской и украинской стороны условия.

Вопрос: Сергей Викторович, уже сейчас существует так называемое «видение Буша» решения палестинско-израильского вопроса. Вы прекрасно знаете детали такого «видения».Подразумевает ли это «смерть» «дорожной карты» и резолюции СБ ООН? По Вашему мнению, существует ли на сегодняшний день серьезная человеческая трагедия в Газе?

С.В.Лавров: Я не думаю, что какие-либо события в сфере ближневосточного урегулирования можно квалифицировать как означающие смерть «дорожной карты ». Если говорить о международной встрече по Ближнему Востоку, которая состоялась в ноябре прошлого года в Аннаполисе, то документ, который на этой встрече был подписан М. Аббасом и Э. Ольмертом, прямо подтверждает жизненность, актуальность и необходимость выполнения «дорожной» карты. Более того, сама встреча в Аннаполисе готовилась при участии «квартета», и на этой встрече было подтверждено, что «квартет»должен играть активную, центральную роль во всех дальнейших усилиях.

Скажу больше, «квартет»уже некоторое время назад высказался за расширение круга стран, которые несут особую ответственность за продвижение политического процесса, прежде всего, за счет Лиги арабских государств. Лига уже сформировала для этой цели контактную группу, которая уже не раз встречалась с членами «квартета», и мы планируем дополнительные контакты по мере того, как будем сопровождать двусторонние палестино-израильские переговоры. Переговоры эти буксуют, причин здесь несколько. Объективная причина – это то, что вопросы, которые предстоит решать на этих переговорах, крайне сложные, крайне политически, исторически и эмоционально заряжены. Вопросы границ, беженцев, статуса Иерусалима – это все очень чувствительные вещи и для израильтян и для палестинцев, поэтому сама материя дискуссии предполагает непростые, затяжные переговоры. Но есть и другие причины, по которым этот диалог буксует. Это, прежде всего, продолжающееся насилие, которое, как всегда бывало в прошлом, идет по порочному кругу, вроде бы все понимают, что его нужно остановить, но каждый считает, что это должна сделать противная сторона. Мы в наших контактах со всеми участниками этого процесса, вместе с нашими арабскими друзьями, вместе с членами квартета пытаемся найти формулу, которая позволила бы обеспечить немедленное прекращение огня.

Такое уже бывало на Ближнем Востоке, и по моему глубокому убеждению, вот что сейчас является задачей номер один — прекращение огня, как его не назови, временное прекращение огня, перемирие, как угодно. Лишь бы была договоренность это сделать, которая не была бы обременена никакими условиями, которые имеют уже отношение к политическому процессу. Спасти людей, которые страдают безвинно — это важнейшая обязанность руководства Израиля и палестинских группировок. Мы категорически осуждаем любые ракетные обстрелы Израиля. Убеждены, что непропорциональные ответные меры также неприемлемы, и повторяю: будем добиваться того, чтобы это прекратить. Но есть еще и такой очень серьезный фактор, который существенно осложняет процесс урегулирования, как отмеченная Вами проблема Газы. Она имеет несколько измерений. На первом плане сегодня, конечно же, гуманитарный кризис. Мы осуждаем попытки вводить блокаду этого сектора, потому что ничего, кроме новых страданий и без того находящемуся в тяжелом положении населению Газы, это не принесет. Мы оценили решение правительства Израиля эту блокаду отменить. Надеюсь, что повторного введения блокады не произойдет. Мы знаем о стремлении руководства Палестинской Национальной Администрации помочь разблокировать гуманитарную ситуацию, и рассчитываем, что израильские власти создадут условия для этого. Политический аспект, связанный с Газой, это раскол среди палестинцев — ситуация, которая (сейчас, по-моему, это всем понятно) серьезно ослабляет палестинские позиции на переговорах с Израилем. Мы выступаем за необходимость скорейшего восстановления единства палестинцев на основе тех договоренностей, которые были достигнуты в прошлом году в Мекке при посредничестве Короля Саудовской Аравии на основе арабской мирной инициативы. То правительство национального единства, которое было на основе договоренностей в Мекке создано, это все-таки был, наверное, самый серьезный шанс на нормализацию обстановки и на переход к политическому процессу. Повторяю: и мы, и, я знаю, наши арабские друзья заинтересованы в том, чтобы найти пути примирения в палестинских рядах, прежде всего, между ФАТХ и ХАМАС. Мы будем способствовать тому, чтобы это единство было восстановлено, но крайне важно, чтобы восстановление этого единства было принято всеми странами «квартета»и Израилем. Израиль, думаю, должен понять, что в его интересах, чтобы палестинцы разговаривали «одним языком»и чтобы договоренности, которые, мы все рассчитываем, будут достигнуты на израильско-палестинских переговорах, были устойчивы. Сделать это можно только, когда в палестинских рядах будет полное согласие.

Вопрос: Грузинское общественное телевидение. Первый вопрос: каковы перспективы российско-грузинских отношений, о каких конкретных шагах можно говорить после Вашей встречи с президентом Саакашвили? Второй вопрос: в случае признания Косово, какова будет позиция России относительно Абхазии и Южной Осетии? Мы неоднократно слышали, что Россия будет настаивать на признании независимости этих де-факто республик.

С.В.Лавров: Что касается наших отношений с Грузией, то они, конечно же, переживают очень непростой этап. Мы не раз в прошлом году и на уровне Президента, и на моем уровне встречались с грузинским руководством. По его просьбе излагали наше видение, какие шаги требуются, чтобы эти отношения вышли из нынешней стадии и стали нормальными. К сожалению, каждый раз после такого рода контактов накапливались новые негативные моменты в наших связях, прежде всего в результате тех провокаций, которые устраивались: то в отношении некого авиаинцидента в августе прошлого года в Южной Осетии, последствия которого мы так и не можем окончательно расследовать, хотя готовы к этому; то арестовывали наших граждан, служащих миротворческого контингента в Южной Осетии, которые до сих пор находятся в тюрьме незаконно, хотя мне еще в сентябре мой коллега в ходе нашей беседы обещал разобраться в этом деле и принять решение; то происходило на контролируемой абхазской стороной части зоны конфликта убийство российских граждан. Инцидент в конце октября опять же в зоне грузино-абхазского конфликта тоже не добавил оптимизма скорейшей нормализации наших связей. Мы искренне хотим, чтобы чувства глубокой дружбы между российским и грузинским народом возобладали над политической конъюнктурой. Мы, в отличие от некоторых, не вмешиваемся в то, что происходит в Грузии, не вмешивались в последние выборы президента, хотя читали, конечно же, все оценки, которые высказывались на сей счет, в том числе международными наблюдателями. Мы хотим только одного: чтобы в политике Грузии отношения с Россией не использовались для решения неких других, не имеющих к нашим отношениям задач, и чтобы эти отношения не использовались во вред дружбе между российским и грузинским народами. Безусловно, конфликты в Абхазии и Южной Осетии занимают одно из центральных мест в тех проблемах, которые между нами существуют. В качестве первого шага мы уже два года настоятельно призываем наших грузинских коллег откликнуться на инициативу той же ОБСЕ (в Южной Осетии ОБСЕ присутствует) и принять совместно с Цхинвали документ о том, что никогда сила не будет применена для урегулирования югоосетинского конфликта. Убеждены, что аналогичный документ остро требуется и в отношении абхазского конфликта. Наши грузинские коллеги заверяют, что таких намерений у них нет, что не собираются они применять силу для того, чтобы решить эти проблемы, но последовательно уходят от подписания простого недвусмысленного документа и по Южной Осетии, и по Абхазии о том, что эти конфликты будут урегулироваться исключительно мирными средствами.

Что касается косовского прецедента, российское руководство никогда не заявляло, что сразу после Косово мы незамедлительно признаем Абхазию и Южную Осетию. Российское руководство, подчеркиваю, никогда это не говорило. Прецедент будет создан не потому, что мы этого хотим или не хотим. Он создается объективно, и прежде всего, он будет создан для других территорий, это далеко не только Абхазия и Южная Осетия, это, по нашим скромным подсчетам, около двух сотен районов различных государств мира. Он просто будет создан, потому что справедливость — это все-таки понятие, которое многими движет. Если кому-то что-то будет дозволено, то очень многие будут рассчитывать на такое же отношение к себе. Говорить о том, что будет делать Россия, когда Косово станет независимым, — это уже пораженческая позиция. Нам всем надо сейчас сделать все необходимое, чтобы вопрос о статусе Косово решался в правовом поле на основе международного права, на основе незыблемого принципа ОБСЕ, что границы нерушимы, кроме как по обоюдному согласию заинтересованных сторон. Все остальное – это неправовые действия, мы их принять не можем.

И еще одно соображение. Мне кажется, у многих как-то укоренилось в умах, что Россия так твердо выступает по Косово, предостерегает, что это будет прецедент, а сама в душе только и ждет, чтобы это произошло, и потом начнет признавать всех подряд вокруг себя. Нет ничего более ложного в отношении понимания российской позиции. Мы прекрасно понимаем дестабилизирующий эффект любых сепаратистских процессов. Мы сами не так давно эту угрозу на себе очень остро испытывали, поэтому уж в чем-в чем нас подозревать, но только не в этом. В наших интересах сохранить стабильность, не допускать сепаратизма, не допускать нарушений международного права. Вот это и будет нашей позицией.

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter.
Система Orphus Запись опубликована в рубрике Новости, Пресс-релизы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.